Домовые, Доможилы, Дворовой, Овинный, Банник

В овине к концу лета ждали гостинца, в бане после полуночи не мылись, а утром в конюшне проверяли гривы: если заплетены в косички, значит ночью приходил хозяин двора. Три разных постройки, три разных поведения, и в каждой — свой дух.

Русские крестьяне не считали домового одиночкой. Он расселялся по всей усадьбе, и в каждой части хозяйства у него был свой «пост»: в избе один, во дворе другой, в овине третий. Названия этих существ не всегда совпадают с тем, что пишут в современных статьях. Про доможила, например, часто говорят как про отдельного сурового духа, хотя в словаре Даля это просто одно из имён домового. Разбираемся по постройкам, от печи до овина.

Кто такой домовой: имя, облик, характер

Слово «домовой» выросло из корня «дом». В этом нет ничего мистического, зато есть точность: дух привязан не к человеку, а к месту, к срубу и двору. У Даля в словарной статье собрано полтора десятка имён: «Домовик — дедушка, постень, лизун, доможил, хозяин, жировик… суседко, батанушка, дух-хранитель и обидчик дома». Обидчик, а не только хранитель. Уже из этого списка видно, что представления о нём не были ни сладкими, ни однозначными.

По происхождению домовой — дух предков. Отсюда и его вид: маленький старичок с бородой, в старинной мужской одежде, часто в кафтане не по росту. Одежда эта не случайна, она выдаёт возраст поверья. Домовой одет так, как одевались деды, а не так, как одевались современники рассказчика.

Характер у него ровным не был. Домовой оберегал семью, следил за хозяйством, предупреждал о беде, но требовал уважения к себе и к дому. За пренебрежение мстил мелочно: шумел по ночам, прятал вещи, сбрасывал с полки посуду. За грубость по отношению к дому — серьёзнее. Есть и более узкая деталь, которую редко вспоминают. Домовой связан с животными: его часто видят в облике кошки или собаки, и по поведению домашних животных о нём и судят. Кошка спит
на одном и том же месте — там, где любит сидеть хозяин дома. Собака лает в пустой угол — тоже сигнал.

Любопытная вещь: в разных губерниях рассказы о нём расходятся до противоположности. Где-то он лохматый и лысый старичок, как в этом хабе, где-то — человек в рост хозяина, «с ним одно лицо». Единого канона не существовало никогда, и любая статья, которая подаёт один облик как единственно верный, лукавит.

Доможил — древнее имя домового

Самая частая ошибка в современных пересказах — объявить доможила отдельным существом. Появляются статьи, где доможил чуть ли не суровый дух-предок, которому нет дела до «маркетингового» домового. В словаре Даля такой отдельности нет: там «доможил» стоит в одном ряду с «домовиком» и «хозяином», и пример дан бытовой — «Это наш доможил» (астраханское словоупотребление, то же, что домовой). У Сергея Максимова, главного собирателя этих рассказов, очерк прямо называется «Домовой-доможил». Большая российская энциклопедия описывает доможила и дворового как два вида домового по месту обитания, а не как двух разных персонажей.

То есть доможил — это домовой, живущий в избе. Имя старое, но не отдельная биография.

Что о нём рассказывали. Зимой доможил держался у печи, в тепле, летом перебирался туда, где прохладнее: в чулан или на чердак. Место за печью вообще считалось его законным углом, туда даже бросали мусор с приговором, чтобы «домовой не перевёлся». Видели его редко и в основном мельком: маленький лысенький старичок, покрытый шерстью.

Обязанности у него были вполне конкретные: охранять избу и хозяйское добро, отгонять воров, предупреждать о беде. Если в доме раздавался непонятный стук, оханье, шаги в пустой горнице — это он подаёт сигнал. Сигналы считались дурными: пожар, падёж скота, болезнь, смерть кого-то из близких.

Одна деталь выдаёт в нём не помощника, а существо с характером. Доможила видела хозяйка, которая слишком истово и подолгу молилась: он появлялся в образе старичка, молча проходил мимо, и это было ясным знаком, что молитва ему не нравится и пора заканчивать. Домовой здесь выступает конкурентом церкви за внимание хозяйки, и такое отношение к нему в этнографических записях встречается не раз.

В еде он был неприхотлив. Достаточно ломтя чёрного хлеба с солью, оставленного в укромном месте. Найдёт и съест.

Самый известный рассказ в этих записях — про вызов. Крестьянская девушка бросила чистый гребень в ведро с водой; на третий день в ведре нашли человеческий волос. Волос выловили, высушили, и на короткое время домовой показался: старичок в чём мать родила, весь обросший волосами, с длинной белой бородой и «обезьяньим» лицом. Девушка закричала, и он исчез. Отец её успокоил: видеть домового не к беде, а к счастью.

Доможил не покидал свой дом. Умирал хозяин — оставался жить у сына, потом у внука. Если изба сгорала, домовой временно квартировал у «приятелей-домовых» в соседних дворах, пока не поставят новую, и возвращался на прежнее место.

Дворовой

Дворовой — тот же домовой, но со двора и хлева. Он заведовал скотиной, следил за порядком в сараях, и в его обязанности входило то, что для крестьянина было важнее всего остального: чтобы корова доилась, а лошади не хворали.

С животными у него были свои отношения. С собакой и козлом он дружил, лошадей любил особенно и позволял себе озорство: придёт хозяин в конюшню, а гривы у коней заплетены в косички.

Показывался он людям куда чаще доможила. Работает хозяин во дворе, глядь — в укромном углу стоит тёмная фигура ростом с человека, лица не разглядеть, прислонилась к стене и смирно стоит, «словно его тут и нет». Хозяева не пугались, узнавали и говорили: «Стой, батюшка, стой! Блюди скотинку нашу, охраняй от чужих».

Кормили его иначе, чем избенного. Дворовому оставляли немного сенца и мякинки, остатков колосьев и стеблей от молотьбы. Овёс он не трогал никогда: знал, что овёс дорог и берегут его для лошадей. За кусочек хлеба от хозяйки был благодарен.

Жадным и несправедливым хозяевам дворовой устраивал настоящее вредительство. Портил коров и овец, разводил в хлевах нечисть. Если хозяин не умнел — впускал в дом воров и конокрадов, а бывало, что и пожар устраивал. Иногда просто уходил, и на его место приходили домовые бесприютные, своего рода «бомжи» без двора.

Овинник, или «царь овинный»

Овин — это хозяйственная постройка, в которой перед молотьбой сушили снопы зерна. Обычно его топили осенью и зимой, когда урожай уже был собран и нужно было подготовить хлеб к обмолоту. Место это считалось опасным: внутри было много сухой соломы, деревянные стены быстро разгорались, а открытый огонь рядом с зерном мог привести к пожару. Поэтому к овину относились не только как к полезной постройке, но и как к пространству, где легко «разбудить» беду.

Именно в овине, по народным представлениям, жил овинник — дух или хозяин этого места. Его называли «царём овинным», «овинным дедушкой» и даже относили к самым строгим и обидчивым духам деревенского быта. В поверьях он мог показываться по-разному: как маленький старичок, мохнатое существо, чёрный кот, собака или даже огненное видение. Считалось, что овинник следит за порядком и не любит, когда люди шумят, ругаются, работают небрежно или забывают о правилах поведения.

Если хозяева относились к нему уважительно, он якобы помогал: берег овин от огня, не портил снопы и не мешал сушке зерна. Но если духа обижали, могли начаться неприятности — от испорченного зерна до пожара. В крестьянской традиции такое объяснение было особенно важно, потому что овин действительно оставался одним из самых пожароопасных мест во дворе. Народная вера подсказывала: осторожность, тишина и уважение к месту — лучший способ избежать беды.

Чтобы задобрить овинника, ему устраивали именины — особый день почитания. Хозяин приносил в овин пирог, а иногда и петуха. Перед угощением он кланялся и произносил специальные слова, прося духа быть добрым и не вредить хозяйству. Часть пирога мог съесть сам хозяин, а остаток оставлял «имениннику». Петуха иногда приносили как жертву: его кровь, по поверьям, должна была защитить овин, а голову оставляли духу. Такие обряды показывают, насколько тесно в народной культуре были связаны хозяйственный труд и вера в невидимых покровителей.

Если про именины забывали, овинник, по рассказам, мог долго не подавать вида, а потом отомстить через год или даже позже. В этом он отличался особой «памятливостью»: не спешил, но отвечал за пренебрежение очень серьёзно. В деревенских легендах его облик часто был пугающим. Один крестьянин рассказывал, что тёмной осенней ночью зашёл в топившийся овин и увидел там огромного чёрного кота, похожего на большую дворовую собаку. У зверя светились большие глаза, а потом он метнулся в угол и исчез. Испуганный человек едва добрался до дома. Подобные рассказы объясняли, почему к овину подходили с осторожностью: в народном сознании это было не просто хозяйственное помещение, а место, где человек входил в пространство духов и должен был соблюдать их порядок.

Подробнее о духе овина и его связи с зерном — в статье «Овинный: дух овина и хранитель зерна».

Банник

В крестьянской усадьбе баня стояла особняком и считалась «нечистым» местом. В ней раздевались, снимали нательный крест, а значит, оставались без привычной духовной защиты. Хозяином бани в народных представлениях был банник — дух, с которым старались не спорить и которого опасались.

Крест банник якобы не переносил: в деревнях говорили, что он «страсть не любит креста Господня». Жили его образом не только из-за жаркого, пограничного пространства бани, но и потому, что человек там оказывался особенно уязвим. Баню воспринимали как место перехода между «своим» и «чужим», чистым и опасным.

С банником связывали множество бед: внезапный страх, ожоги, потерю сил, шум по ночам, скрип дверей и даже несчастные случаи во время мытья. Его нередко представляли не одиноким, а в окружении «банных девок» или других духов, которых, по поверьям, он похищал или держал при себе. Такие рассказы отражали старинное представление о бане как о месте, где особенно легко столкнуться с потусторонним.

Облик банника в народной традиции мог меняться. Его описывали то как хозяина бани, то как знакомого или родственника, а иногда — как невидимого духа, выдающего себя только звуками, горячим паром или прикосновением. Известны рассказы, как человека будто бы видели в бане, а затем он оказывался в другом месте, что усиливало веру в обманчивую и опасную природу банного духа.

Особенно строго соблюдали запрет на посещение бани ночью, прежде всего около полуночи. Считалось, что в это время там моются черти, которых называли «родными братьями» банника. Поэтому поздние походы в баню считались крайне нежелательными и могли, по поверьям, навлечь болезнь, испуг или беду.

Несмотря на страх, банника старались и уважать: ему оставляли воду, мыло, веник, иногда просили не сердиться и не «шалить». В старинном крестьянском быту такие меры были способом соблюсти осторожность и не нарушить невидимые границы между человеком и потусторонним миром.

Отдельный разговор о том, как с ним обращались и какие правила соблюдали, — в статье «Банник: духовный защитник чистоты».

Как задобрить домового: угощение и правила

Считается, что «задобрить» домового можно совсем простыми, бытовыми способами — без всякой мистики, просто проявляя уважение к дому и его порядку. В народных представлениях домовой — это дух жилища, хранитель домашнего очага, и потому к нему относились как к невидимому хозяину, которому важно внимание и аккуратность.

Первое — выделить для него тихое место. В старых домах ему оставляли угол за печью, а в квартире — место в кладовой, возле батареи, холодильника или в другом спокойном, «непотревоженном» месте. Туда ставили маленькую тарелочку с угощением: кусочек хлеба, молоко, кашу, иногда сладости или печенье. В традиции считалось, что домовой любит простую еду, особенно домашнюю и свежую.

Второе — соблюдать особые дни. Угощение оставляли в новогоднюю ночь, когда старый год сменяет новый: это воспринималось как важный момент обновления дома и судьбы семьи. В некоторых регионах также считали уместным задобрить домового в грозу, во время переезда или после крупных перемен в доме. Но главное было не разовое подношение, а регулярное доброжелательное отношение.

Третье — поддерживать в доме порядок и мир. В народных поверьях домовой не любит грязь, беспорядок, грубость, частые ссоры и шум. Поэтому чистый дом, уважение к вещам, спокойная атмосфера и бережное отношение к жилью считались важнее любого угощения. Если в семье царили лад и забота, это воспринимали как знак того, что домовой доволен.

С домовым связывали и приметы: по странным звукам в доме, поведению домашних животных, пропаже или неожиданному появлению вещей пытались судить о его настроении. Иногда говорили, что он предупреждает о будущем благополучии или, наоборот, о возможных неприятностях. Так или иначе, в основе этих представлений была простая мысль: дом требует уважения, а вежливость, чистота и порядок создают в нем спокойную и счастливую атмосферу.

Как вызвать домового

Способ, который приводит Максимов, довольно простой и относится к разряду старинных народных «проверок» на присутствие домового. Для него берут чистый гребень и ставят рядом ведро с водой. Гребень опускают в воду и оставляют на три дня, не трогая и не меняя воду. Считалось, что если в доме действительно есть домовой, то к третьему дню в ведре можно обнаружить человеческий волос.

Найденный волос вынимали, высушивали и после этого ожидали, что домовой ненадолго покажется или подаст знак. В фольклорных рассказах его описывают по-разному: чаще всего как маленького старичка, иногда с мохнатым лицом, а в отдельных записях — даже с «обезьяньими» чертами. Такие описания зависят от рассказчика и местной традиции. Важно помнить, что это не проверенный способ, а именно элемент народных верований, где бытовые предметы — гребень, вода и волос — использовались как символические средства для контакта с «хозяином» дома. Обычно подобные встречи, если верить записям собирателей фольклора, не сулили ничего хорошего и чаще вызывали лишь страх.

Домовой и полтергейст

Летающие вещи, сдвинутая с места мебель и посуда, которая вдруг падает и разбивается «сама по себе», в деревенской традиции часто объяснялись не полтергейстом, а характером домового. Считалось, что это домашний дух, который защищает дом, но очень не любит беспорядок, ссоры и неуважение к жильцам.

В народных представлениях домовой не сразу переходил к «наказанию». Сначала он будто бы предупреждал хозяев: мог шуршать в углах, стучать по стенам, прятать мелкие вещи, топать по полу или будить ночью. Если люди продолжали жить в хаосе, ругались и забывали про порядок, его поведение становилось более заметным и пугающим.

У этого поверья есть и любопытная культурная логика. В старых домах шумы, скрип половиц, движение воздуха, вибрации от печи или мышиная возня легко могли восприниматься как сверхъестественные знаки. А чтобы «успокоить» домового, обычно советовали навести порядок, не шуметь по ночам и оставить ему угощение — хлеб, кашу или молоко.

Если перевести все это на современный язык, вывод получается простой: прежде чем искать мистику, стоит проверить бытовые причины, убраться в доме и снизить уровень конфликта. Во многих случаях именно этого, по мнению предков, было достаточно, чтобы «шумный» домовой снова стал доброжелательным.

Наш сайт без рекламы для Вашего удобства! Чтобы поддержать проект — поделитесь ссылкой с друзьями. Благодарим!